Живу в доме, который не стал мне родным,
И в деревне своей я давно чужестранка.
Здесь давно всё чужое, покрыто седым
Холодком, что ложится на сердце так странно.

Тропы прежние стёрлись, забыт каждый шаг,
Ветер шепчет чужие, нездешние сказки.
Я ищу в этих окнах хоть искорку благ —
Но лишь тени деревьев устроили пляски..

А дорога зовёт, манит вдаль, за порог,
Где рассвет разливается алой полоской.
Пусть не здесь моё сердце отыщет свой срок —
Я пойду, доверяясь дороге неброской.

Может, где-то найду уголок, где поймут,
Где не нужно родной для других притворятся
Пусть сейчас я чужая — но верю: придут
Дни, когда я смогу в своем дома остаться.

В баньке пахнет берёзой и мятой,
Пар плывёт, словно сон наяву.
Здесь душа отдыхает, крылата,
Забывая про будни, молву.

Веник шепчет: «Прогоним печали,
Смоем тяжесть и холод дорог».
Мы с теплом здесь себя повстречали —
Пусть хоть миг, но без спешки, без тревог.

А потом — на порог, в свежий воздух,
В ледяную, звенящую тьму…
Этот миг — словно тихий подарок,
Что я в сердце сберегу.

Сад затих под вуалью тумана,
В позолоте — рябина и клён.
Осень тихо, без лишнего шума,
Расписала весь мир в унисон.

Листья кружатся в медленном танце,
Устилая дорожки ковром.
В этом тихом, прощальном молчанье
Осень шепчет стихи за окном.

Паутинка с росою на ветке,
Плётёт осени жёлтый узор.
Пусть уходит тепло незаметно —
В этой грусти есть свой разговор.

Ты — не случай, не миг, не капризный свет,
Ты — как приговор, как судьба в строке.
Мне без тебя даже солнце — чужой портрет,
А небо — как трещина в мёртвом стекле.

Я не прошу ничего, ни тихих слов,
Мне нужно — чтоб сердце билось в такт с твоим.
Пусть мир разделиться на сто кусков— 
Мы будем стоять посреди этих руин.

Не нужно «пройдёт», не шепчи «забудь»,
Эта нить между нами — не рвётся вовек.
Даже если весь мир обернётся в путь,
Я останусь здесь — у твоих ног.

Не в вёрстах — в веках я от тебя,
Не в ветре — в безмолвии, в пустоте.
Я крикну — и эхо умрёт, звеня,
Оседая пылью на чужой черте.

Пусть время крошится, как старый лёд,
Пусть города рушатся в серый дым — 
Я всё равно чувствую: где-то ждёт
Тот голос, что стал мне родным.

Не жди меня в датах, не жди в дверях,
Я буду — как молния над горой.
Вся жизнь — это шаг через боль и страх,
И только любовь — мой единственный бой.

Огонь не ласкает — он рвёт и жжёт до кости,
Он выжигает всё: и страх, и ложь, и стыд.
Я стою посреди этого огненного простора,
И пусть сгорает то, что больше не болит.

Не проси «пощады», не тяни меня назад,
Я сама выбрала этот жар, эту боль, этот свет.
Пусть пепел кружится, как чёрный снегопад,
Я стану чище — если только не сгорю совсем.

И если завтра не останется ни слов, ни строк,
Ни памяти, ни имени, ни тени на стене — 
Пусть знают: я горела, не пряча огонёк,
Как молния, что бьёт по самой глубине.

Я устала быть сильной, устала держать удар,
Устала прятать дрожь в голосе за смехом чужим.
Если мир — это поле, где каждый второй — враг,
То я больше не буду стоять посреди этих руин.

Дай мне только слово — пусть даже холодное, резкое,
Хоть одну строку, чтоб зацепиться и не упасть.
Но ты молчишь, будто небо над нами — железное,
Будто всё, что было живым, превратилось в пласт.

Не проси «пойми», не ищи оправданий в прошлом,
Прошлое теперь — как чужой, забытый язык.
Я закрою эту дверь — и погашу свет,
И пусть тишина скажет всё, чего больше нет.

Останови мне время одним своим взглядом —
Пусть рухнет мир, пусть рассыплется в прах!
Скрути пространство в тугой узел обряда—
Мне не нужно ни правил, ни муз в мечтах...

Тишина между нами — тяжелее свинца,
Она давит на виски, звенит, как набат.
Я не знаю, как начать… нет конца у кольца....
Без этого тока я — тень, я — пепел, я — ад.

Не смей говорить, что всё это — просто игра,
Что мы чертим узоры на мокром стекле.
Я чувствую, как сгорает внутри искра,
Как пульс бьёт на пределе, в глухой, красной мгле.

Ты касаешься — и срывается стоп-кран,
Мир летит по касательной, теряя черты.
Не прячь глаза! Я вижу: ты тоже ранен,
Мы оба знаем — здесь не про «потом», здесь про «ты».

Забери мой страх, забери мою боль — пусть станут
Частью этого бешеного, дикого ритма.
Пусть будет слишком, пусть — на грани, пусть — без плана,
Пусть шепчут: «Не любовь — а зависимость, проклятие».

А я выбираю этот шторм, эту странную магию,
Где мы друг для друга — и яд, и лекарство, и смысл.
Где горят мосты, где рушатся стены без жалости,
А мы стоим в самом центре — живые. Вместе. Всё выше....

От пуль, от снарядов, от дронов холодных —
Я встану стеной между злом и тобой.
Не будет ни страха, ни слов бесплодных,
Лишь тихий покой над твоей головой.

Пусть мир рассыпается искрами света,
Пусть небо чернеет от дыма и вьюг —
Я здесь. И пока я дышу, это значит:
Никто не коснётся тебя, милый друг.

Сквозь гул эшелонов и грохот раскатов,
Сквозь ветер, что рвёт тишину пополам,
Я буду хранить каждый миг и когда‑то
Верну тебе солнце — назло всем штормам.

Не важно, как долго дорога продлится,
Не важно, какой впереди перевал —
Моя тишина станет крепкой границей,
Чтоб ты никогда ни о чём не страдал.

И если не будет ни света, ни лета,
А мир станет серым и слишком чужим —
Я стану тем самым лучом, что согреет,
Чтоб сердце твоё не остыло на миг.

Пусть тьма накрывает холодные дали —
Мой тихий огонь не погаснет вовек.
Мы выйдем к теплу — сквозь любые печали —
Я рядом. Я здесь. И я — твой оберег.

Зачем жить, если всем уходить когда-то?
Всё тленно: и свет, и слова, и мечты.
Мир — тонкая тень у порога заката,
Дыханье, что тает среди пустоты.

Не жди ничего — всё рассыплется прахом,
Не верь, что сумеешь судьбу обмануть.
Лишь тихая боль — что звучала как правда,
И ночь, что пытается что‑то шепнуть…

Но в этом и есть сокровенное чудо:
Средь зыбких теней и обманчивых снов
Ты чувствуешь миг — холоднее, чем стужа,
Но всё же живой… среди разных миров.

Мамочка…
Так хотелось при жизни быть всегда рядом,
Ловить твой тихий, ласковый совет,
Делиться каждым мигом, каждым взглядом —
А времени всё не хватало, нет.

Жизнь без тебя мне показалась адом,
Как будто мир лишился всех цветов,
И каждый день, что тянется годами,
Наполнен эхом запоздалых слов.

Прости, что не успела всё сказать,
Я в суете теряла наши встречи…
Теперь всё чаще хочется молчать —
Чтоб в тишине твой голос слышать вечно.

Пусть время не вернёт ушедших дней,
Я помню о тебе в любом мгновенье.
Я слышу шёпот памяти моей —
Он согревает душу в утешенье.

Ты — тихий свет в моей судьбе земной,
Твой добрый взгляд всегда в воспоминаниях.
Пусть годы мчатся чередой немой —
Твоя любовь живёт , в каждом дыхании.

И даже если небо станет серым,
Сквозь все ветра, сквозь холод и года —
Я знаю: ты хранишь меня за верой.
Ты рядом. Ты со мною. Навсегда.

Мама, я вернулась домой…
И душа будто остановилась —
Здесь всё то же, но ты не со мной,
Тишина в этом доме скопилась.

Те же чашки, ковёр на стене,
У окна тот же шкаф престарелый,
Пахнет хлебом и сном в тишине —
Всё как прежде… да только без дела.

Много лет уж минуло — а боль не стихает,
Словно время застыло на этой черте.
Сердце помнит и тихо, упрямо мечтает
Хоть на миг возвратиться в те дни на земле.

Но лишь ветер гуляет по комнатам вновь,
Шелестит прошлогодним листом во дворе.
Я шепчу в эту тихую, горькую ночь:
«Я вернулась… а дома нет мамы уже».

Я иду по Арбату — и осень ложится на плечи,
Золотым листопадом сплетаясь с дыханием дня.
Здесь дома помнят всё: и улыбки, и тихие встречи,
И как время бежало, не глядя по сторонам.

Листья кружатся в танце у старых витрин и фасадов,
Ветер шепчет названия улиц, что стали чужими.
Я ловлю этот миг — между прошлым и новым закатом,
Между «было» и «будет», между снами и днями живыми.

Фонари зажигаются, нежно роняя свет,
А Москва всё спешит, не заметив, что осень настала.
Я стою посреди суеты, ожидая рассвет,
Чтоб увидеть, как город проснётся из серого вала.

Пусть прохожие прячут лица в воротники,
Пусть такси пролетают, стирая следы на асфальте.
А я просто иду, собирая в ладони мгновенья,
Как монеты на счастье — в этом старом, красивом квартале.

Осень рассыпала краски по мокрым карнизам,
Охра и медь, и багрянец — всё смешалось в одно.
Мир, ещё полный былого, стал чуть-чуть капризным,
Будто художник, уставший, дописал полотно.

Листья ложатся, как письма, забытые в спешке,
Ветер листает страницы без слов и имён.
Время замедлило шаг в этой тихой прорехе,
Где каждый миг — отголосок ушедших времён.

Осень! Ты — как удар по стеклу!
Ты — как крик, что не смею пропеть.
Я тебя не зову, не молю —
Я с тобою должна сгореть.

Листья — искры, летят и горят,
Город дышит, как раненый зверь.
Пусть все скажут: «Она виновата»,
Прошепчу всем : «Я — ветер, я — дверь».

Не жалей меня, осень, не тронь,
Не тяни за рукав, не зови.
Я сама выбираю огонь,
Я сама выбираю дожди.

Пусть сгорают мосты и слова,
Пусть останется только черта.
Я сегодня — не та, что была,
Я сегодня — совсем не та.

Я шла по саду, а сад не дышал —
Стоял, как затаившийся гость чужой.
И каждый лист, что с ветвей опадал,
Казался мне чьей-то забытой душой.

Тропа петляла, как сон без конца,
И воздух был липким, как старый мёд.
Смотрели из тьмы на меня деревца —
Не деревья, а тени чьих-то забот.

А небо всё ниже, всё плотнее, гуще,
Как будто мир накрыли сукном.
И шепчет мне осень: «Ты здесь не случайна,
Ты просто забыла, что всё здесь — о нём».

И ветер гудел, как глухой набат,
И листья шуршали, как чьи-то письма.
Я знала: сейчас мне нельзя назад,
Но и вперёд уже не было смысла.

Сквозь дымку дней, прозрачную и зыбкую,
Плывёт сентябрь в молчанье золотом.
Люблю я эту осень нежную и тихую,
С её печальным, строгим торжеством.

Листы, кружась, ложатся на дорогу,
Как письма тех, кто больше не придёт.
Я принимаю эту грусть, как долю,
Что сердце тайно, горько бережёт.

Туман укрыл уснувшие поляны,
И ветер шепчет что-то невпопад…
В груди — то боль, то миг благоуханья,
Как будто стих читает листопад.

Пусть холод близок, сумрак нарастает,
Но в этом увядании — покой.
И вдруг среди тоскливых дней всплывает
Тот редкий миг, что дышит теплотой.

Как луч скользнёт по золоту на ветках,
На миг согреет стынущую грусть…
Я этот свет храню в своей приметке,
Как тайну, что не выдам никому.

Пусть осень шепчет о конце и вечности,
Пусть дождь стучит по крышам без конца.
Есть в этой грусти странная сердечность,
Что трогает до самого конца.

И пусть всё тише шепчут листья старые,
И стынет воздух, серость льётся вдаль —
Я сберегу тот луч, такой неяркий,
Как робкую, но светлую печаль.

Он — словно слово, сказанное шёпотом,
Как тихий свет в холодном октябре:
Не прогоняет тьму, но греет что‑то
В моей застывшей, тихой глубине.

И пусть зима над миром властно встанет,
И скроет всё под белой пеленой —
Тот миг, что душу тихо согревает,
Останется во мне живой весной.

Туман укрыл поля и перекрёстки,
И небо стало свинцовым, чужим.
Остались только тени и наброски,
Да дождь, что шепчет: «Мы здесь ни одни».

Листва летит, как письма без ответа,
Сметая дни, что были так важны.
Я ухожу, не зная, где рассветы,
Средь мокрых веток, серой тишины.

Мне не вернуть ни слов, ни тех мгновений,
Ни взгляд, что таял в утреннем дыму.
Среди ветров и пасмурных течений
Я только тень, что бродит по краю.

Но пусть хоть эта осень будет честной —
Без фальши, без притворных тёплых слов.
Она напомнит: всё проходит быстро,
А память — тихий, вечный, старый зов.

Падает золото на мокрую землю,
Шёпотом листьев поёт тишина.
Осень идёт по остывшим аллеям,
В складках плаща пряча лето до дна.

Дождь рассыпает хрустальные нити,
Моет фасады, смывает следы.
В этом прощальном, прозрачном событии —
Тайна, что шепчут нам листья из тьмы.

Ветер качает пустые качели,
Капли звенят, как забытые сны.
Мы не успели, не долетели —
Но в этом воздухе — отблеск весны.

Пусть будет холодно, серо и мокро,
Пусть горизонт растворится во мгле.
Осень — как старая, мудрая книга:
Всё, что болело, хранит всё в тепле.

Камни лежали здесь задолго до нас, задолго до наших тревог,
Они помнят шаги, которых никто никогда не узнает.
Между глыб пробирается сумрак, сплетаясь в причудливый слог,
И шепчет о том, что земля никогда ничего не теряет.

Горы камней — не могилы, а память, застывшая в гранях,
В трещинах старых, в прожилках, что словно вены ведут в никуда.
И кажется, будто под тяжестью этих безмолвных созданий
Дрожит и затихает сама городская беда.

А ночь накрывает холмы, и луна серебрит острые края,
И камни становятся стражами, что видят сквозь время и сны.
Я здесь не чужая — я просто учусь слышать, как шепчет земля,
Как вечность звучит в тишине посреди этой каменной тишины.

Пусть ветер скользит по холодным бокам, не тревожа покоя веков,
Я слушаю камни — без слов, без имён, среди вечных, седых берегов.
Здесь время не мчится, не рвётся вперёд, не сгорает в пустых обещаниях —
Оно остаётся в спокойных, тяжёлых, гранитных молчаниях.

Я забыла тебя, забываю,
С болью, с криком срываю стихи…
Что писала тебе, посвящая
В свои самые яркие сны.

Теперь строчки горят и чернеют,
Как опавшие листья в ночи
Все слова, что когда-то летели,
Разлетелись, крича мне , молчи...

Докричаться, дотронуться взглядом,
Прошептать то, что рвётся из груди.
Между нами — холодный занавес,
И дорога уходит в дожди.

Я учусь не искать в каждом шуме
Отголосок забытого «ты».
Пусть останется где-то в безумье
Те мгновенья, что были чисты.

Но порой, в тишине, между строчек,
Проступает знакомый мотив…
Сердце помнит, хоть разум и хочет
Всё стереть — и тебя и твой миф

А часы на стене отбивают
Не минуты, а эхо шагов.
Даже ветер, что тихо вздыхает,
Повторяет мне строчки без слов.

Пусть не будет ни мести, ни боли,
Только лёгкая грусть, как туман.
Я оставлю всё это на воле —
Среди старых страничек и ран.

Обратно — в никуда, из ниоткуда,
И рвутся сердца тоненькие струны.
Я вырвала себя из ада блуда,
Где колесо крутила у фортуны.

Обратно в никуда спешу, быстрее,
Боюсь теперь я в завтра опоздать.
Непросто побеждать, иметь трофеи,
Ещё трудней без счастья умирать.

Что значит «умер»? Просто жить без чувства,
Не чувствовать дыхание ночи.
Пиши лишь жизнь: ты сам себе продюсер,
А роли наши — мы в них палачи.

Где рубим всё: что было и что будет,
И вновь из ниоткуда убегаем.
Где в никуда билет судьба добудет —
Его на счастье мы не потеряем.

Пусть прошлое лежит, как старая гравюра,
Под слоем пыли, вне досяганья глаз.
Я научилась видеть сквозь фальшивую фактуру —
И этот дар дороже всех любовных фраз.

Теперь мне чуждо то, что прежде грело,
Тот тёплый свет, что тянул за собой.
Всё, что когда‑то сердце так хотело,
Осталось в книге с пожелтевшей строкой.

Не жаль ни слов, ни тех минут бесследных,
Что разлетелись, словно хрупкий лёд.
Среди миров, пустых и неприметных,
Я отыскала свой, иной полёт.

Пусть кто‑то снова верит в блеск и сказки,
В узоры, что рисует тихий час.
А я храню не грёзы и не ласки —
А правду, что звучит сейчас из нас.

Она сурова, пряма и нелюбезна,
Но в ней — свобода, чистый, ровный свет.
Мне больше не нужна чужая бездна —
Мне нужен воздух. И свой собственный ответ.

И пусть не будет ни раскаянья, ни тени,
Ни отголосков старых, зыбких снов.
Я строю путь из новых ступеней —
Из тишины, из правды, из основ.

Любовь была не настоящей — лишь нарисованной весной,
Как маска, скроенная ловко рукою тёмной и чужой.
На фоне бархата и золота — фальшивый, гладенький сюжет,
Где каждый жест и каждый шёпот — лишь ловкий, выверенный бред.

Её творил искусник древний, что знает все людские сны,
Чтоб в сердце поселить доверье и сжечь его до тишины.
Он подбирал оттенки страсти, мешая правду и обман,
И каждый штрих, такой прекрасный, был ядом, скрытым, как туман.

А я смотрела и глотала приторно‑сладкий, нежный яд,
Не замечая, как сгорает мой мир, как рушится мой сад.
Теперь стираю эти краски — размыт рисунок, стёрт узор,
И тишина звучит всё громче, чем лживо склеенный разговор.

Осколки глянца под ногами, и больше нет ни грёз, ни чар,
Я вижу правду за слезами — она больнее, чем удар.
Прощай, подделка, блеск фальшивый — не нужен мне загробный свет,
Душа устала от иллюзий, что рисовал лукавый след.

Туман ложится на уснувшие сады,
И дождь рисует тонкие штрихи.
Среди сырой и пасмурной воды
Листы кружатся, словно лепестки.

А небо — в седине тяжёлых туч,
Как старый шёлк, потрёпанный ветрами.
Но где-то там, за серою грядой,
Мелькнул луч солнца жёлтыми краями.

И парк стоит, задумчивый и тих,
Укрытый шалью из опавших листьев.
Он шепчет мне о днях давно забытых,
Где небо было выше, чище, ближе.

Тропинка вьётся лентой золотой,
Сквозь тихий шёпот осени и грусти.
На паутине — бисер ледяной,
Как слёзы, что не просятся наружу.

Дрожит росинка, хрупкая, как сон,
И тает в воздухе, едва родившись вновь.
Так осень тихо шепчет нам о том,
Что в каждом миге — тихая любовь.

Пусть капли бьют по крышам и мостам,
Пусть ветер рвёт последние цветы, —
В осенней грусти есть особый свет,
Как обещание грядущей красоты.

Он тихо тает в дымке над землёй,
Окрасив лужи в медный, тёплый цвет.
И кажется, что сам земной покой
Нам шлёт сквозь дождь незримый свой привет.

Я долго чужих обнимала,
И губы чужие искала…
А сердце всё тихо кричало,
Что слов не хватало сначала.

Казалось, что так будет легче,
Что боль растворится в минутах,
Что время залечит все трещины,
Спрятав их в смутных маршрутах.

Но ночью, когда город стихнет,
Я к стенам прижмусь в тишине —
Я вдруг понимаю: не выйдет
Забыть, что горело во мне.

Чужие объятья — как холод,
Чужие слова — пустота.
Мне нужен был только твой голос,
Твоя тишина и мечта.

Прости, что искала спасенья
Не там, где могла обрести.
Среди тысяч чужих мгновений
Мне снился лишь ты на пути.

Про серый дождь, про золотую осень,
Про седые облака над тишиной…
Природа кистью медленно рисует
Гуашью мир над мокрой мостовой.

Тропинка — в пятнах солнца и тумана,
Как будто кто-то брызнул янтарём.
Листва летит, легка и безымянна,
Танцуя в ритме ветра за окном.

А бисер на кустах, на паутине —
Как крохотные слёзы хрусталя.
И шепчет дождь о чём-то в середине
Тоскливо‑нежной песни сентября.

В палитре осени — и грусть, и свет, и краски:
Багрянец, медь, прозрачный жёлтый дым.
Она рисует тихо, без огласки,
Даруя миг, почти неуловимый.

И где‑то вдалеке, сквозь дымку света,
Проступит парк, задумчивый, родной…
Там осень шепчет тайные приветы,
Сливаясь с тихой грустью над землёй.

Пурпуром вспыхнул куст у старой ограды,
А небо — в лиловом, холодном отливе.
Листы, словно яркие, хрупкие наряды,
Кружились в прощальном, негромком порыве.

Янтарный клён роняет монеты,
И медью горит каждый стебель в саду.
В палитре осенней — и жар, и секреты,
И шёпот, что тает на стылом ветру.

Багрянец и охра, и рыжее пламя,
И тень фиолетовая на сырой земле…
Природа рисует руками годами,
Чтоб мы хоть на миг задержались во мгле.

Тропа усыпана пёстрой мозаикой,
Как будто рассыпали краски из снов.
И осень, богатая, яркая, дикая,
Сплетает из листьев прощальный покров.

Пусть день догорает рубиновым светом,
А дождь добавляет прозрачность и сталь.
Всё это — мгновенье, объятое ветром,
Что станет в душе и печалью, и далью.(((это черновик, не доработанное)

В саду затих последний птичий голос,
И сад теперь — как старая картина:
Всё в золоте, но в этом тихом колосе
Уже слышна осенняя кручина.

Тропа укрыта пёстрым покрывалом,
Листы шуршат, как письма без ответа.
Всё стало чуть прозрачней и усталей,
Но в этой тишине — своя примета.

Смотри: сквозь дымку проступает небо,
Холодное, высокое, простое.
И кажется, что время где-то рядом
Замедлило свой бег перед покоем.

Пусть лето улетело птичьей стаей,
Оставив след над дальнею горою.
А осень тихо шепчет: «Я не знаю,
Что будет завтра… но я здесь, с тобою».

Осыпался закат на мокрые аллеи,
И ветер шепчет что-то невпопад.
Среди пустых и тихих галерей
Листы кружатся, словно тихий взгляд,
Что не успел сказать: «Прости, прощай»,
Что растворился в серости дождей,
Оставив лишь прозрачный, тонкий край
Из золота увядших летних дней.

Туман укрыл уснувшие поля,
Как шаль из дыма, лёгкая, седая.
Природа тихо плачет, не тая
Свою тоску — ведь осень золотая.
Уходят птицы в дальние края,
Их крик звенит над рощей ледяною,
И кажется, что небо, чуть скорбя,
Накрыло мир прозрачной пеленою.

А в парке, где тропинки заплелись
В узор из листьев, влажных и багряных,
Остатки лета тихо разнеслись
Среди теней, безмолвных и туманных.
Я здесь стою, глотая холод дня,
Ловя последний отблеск угасанья…
Пусть осень шепчет: «Всё пройдёт, любя», —
Но сердце слышит только расставанье.

Листья падали медленно, словно слова,
Что когда-то звучали, да стали не нужны.
Я стояла у края чужого двора,
И не знала, куда мне идти среди стужи.

В каждом шорохе слышался чей-то укор,
В каждом отблеске — тень, что меня не узнала.
Я пыталась поверить, что это не боль,
А простая усталость, что скоро пропала.

Но осталась тоска, как холодный узор,
Как узор на стекле, что рисует зима.
Пусть останется тайна, немая, простая —
Между мной и тем днём, где была я сама.

Сумрак лёг на остывшие плиты,
День дотлел, как забытый огарок.
Мы с тобою, наверно, забыты
В этом городе, сером и старом.

Тени тянутся к стылым карнизам,
В каждом шорохе — дрожь пустоты.
Всё, что было когда-то близким,
Стало чуждым среди темноты.

Не зови — не откликнется эхо,
Даже слово звучит, как обман.
В этом воздухе — горечь и веха,
И тоска, как холодный туман.

Пусть останется тихая тайна,
Слов немых невесомый узор…
Всё прошло. И, быть может, случайно
Мы коснулись друг друга сквозь сон.

В комнате тихо, и слишком просторно стало,
Будто стены ушли, растворились во мгле.
Я тебя не виню — это небо устало
Рисовать нам узоры на стылом стекле.

Помню каждый шаг, каждый скрип половицы,
Каждый миг, что казался навек дорогим.
А теперь только ветер поёт над столицей,
Да гудят электрички где-то вдали.

Над Москвой повисла холодная просинь,
Фонари зажигаются, словно в бреду.
Всё, что было нашим, — теперь просто осень,
Рассыпалась в пыль на холодном ветру.

Не пиши, не ходи — я не стану слушать,
Даже если сердце опять задрожит.
Пусть останется эта горькая, грусть,
Как последний трамвай, что по рельсам бежит.

В зале с высокими московскими колоннами
Я стояла, не смея поднять глаза.
Между нами — века, чужие законы,
И гроза, что над городом рвёт небеса.

Пахло дождём, мокрым гранитом и пылью,
Тишина звенела, как натянутый шёлк.
Ты был где-то там, за далёкой зыбью,
Где не слышен мой голос, не слышен вздох.

Не ищи меня в этих строках и снах —
Я стала тенью у мраморного порога.
Пусть останется только узор на стенах —
Память о том, чего не будет снова.

В моих глазах — усталость дальних странствий,
В моих словах — холодный, строгий лёд.
Мне чуждо всё: и нежность, и пристрастье,
И тот огонь, что прежде сердце жёг.

Я помню миг, когда дрожала вера,
Когда надежда падала во тьму.
Теперь душа — как вымершая сфера,
Где нет ни света, ни следа уму.

Не жди ты слёз моих и покаянья,
Не жди признаний, горьких и простых.
Моё молчанье — вечное сказанье
Что высечено в глыбах ледяных.

Я слушала, как шепчет ветер странный,
Как плачет ночь в серебряной тиши.
Мой путь был зыбким, призрачно-туманным,
И гасли звёзды где-то там, вдали.

Мне снились сны, что тают, словно иней,
Мне слышались забытые слова…
А сердце — словно вымерзший ,пустынный
Осколок света, что не ждёт тепла.

Не говори о нежности и свете — 
Они мне чужды, как чужой язык.
Я растворилась в сумрачном рассвете,
Где каждый миг — как тихий, горький крик.

В этом городе — камень и мрак,
И часы отбивают не время, а холод.
Каждый шаг отзывается где-то не так —
Словно мир этот стал мне чужим и далёким.

Я училась молчать, понимать тишину,
Разбирать по слогам ледяное молчанье.
Всё, что грело когда-то, ушло в глубину,
Превратившись в холодное, горькое знанье.

Не зови меня в прошлое — там уже нет
Ни тепла, ни надежды, ни света былого.
Только камень хранит равнодушный секрет
О любви, что рассыпалась в прах у порога.

Город помнит шаги, но не помнит имён,
И гранит равнодушно глядит сквозь века.
Я теперь — лишь прах из забытых времён,
Как строка, что исчезла с листа у писца…

Ветер гладит холодные плиты без слов,
Стирая и шаг мой, и тень, и мотив, —
Мир остался таким же, таким же суровым,
Только голос мой больше нигде не звучит.

Письмо лежит, не тронутое взглядом,
На нём — печать молчания и тьмы.
Я не отправлю, отныне будет рядом
Ведь все слова давно уж сожжены.

Зачем тревожить прошлое молчанье,
Зачем будить то, что уснуло навсегда?
Пусть между нами — холод расставанье,
А в сердце — тихая, сухая пустота.

Не жду совсем ни писем ,ни свиданий
Не надо слёз, что капают из глаз.
Я научилась жить среди терзаний,
Не поднимая взгляда каждый раз.

Пусть ты забудешь, пусть не вспомнишь даже,
Пусть этот лист сгорит в огне свечи.
Я всё прощу, но не скажу ни слова — 
Так легче сердцу, хоть и боль в груди

Скажи мне, Бог, не для чужих ушей,
Зачем в груди — огонь, что не сгорает?
Я не прошу ни милостей, ни дней,
Лишь дай понять, что сердце не теряет.

Не дай слепой, удобной веры мне,
Пусть правда будет холодна, как лёд.
Пусть голос Твой звучит не в громких сферах,
А в тишине, где боль моя живёт.

Пусть правда будет горькой и прямой,
Пусть небо не раскроет мне объятья.
Я всё приму, лишь только будь со мной
В той тишине, где тают все проклятья.

Среди крестов, где шепчутся берёзы,
Где листья падают, как слёзы давних лет,
Я слышу голос, что давно умолк, ,
Но в сердце он звучит, как вечный свет.

Здесь тишина не добрая, а злая,
Она не лечит, только бередит.
И каждый лист, кружась над старой оградой,
Мне шепчет: «Помни. Не забудь. Прости».

Я не зову назад ушедшие мгновенья,
Но и забыть не в силах ничего.
Пусть эта боль — моё благословенье,
Что учит жить, не предавая того,
Кто был дороже всех земных отрад когда-то,
Чей тихий голос в памяти живёт.

Стучат колёса, мчится поезд вдаль,
Мелькают города, леса, поля.
А мне всё кажется: я где-то потеряла
Ту часть себя, что верила, любя.

Мне нужен путь, чтоб выжечь эту муку,
Чтоб ветер стих, чтоб небо стало чистым.
Я не ищу ни счастья, ни уюта — 
Мне нужно стать сильнее и правдивей.

Пусть впереди — ни света, ни надежды,
Пусть ночь глуха и звёзды не горят.
Я всё пройду, не опуская взгляда,
Ведь трусость — это самый горький яд.

О этот хмурый, стылый час заката,
Когда туман ложится на поля,
И ветер шепчет что-то невпопад мне,
Как будто хочет ранить без ножа.

Листва кружится, словно пепел горя,
И стынет в сердце прежний жар мечты.
Мне не нужны ни ласка, ни укор я,
Лишь тишина, чтоб слышать голос тьмы.

Не жди от слёз раскаянья напрасного — 
Они не лечат, только жгут сильней.
Моя печаль — не слабость, а бесстрашие
Среди холодных , опустевших дней.

Я не молю: «Вернись, останься рядом»,
Мне чуждо униженье сладких слов.
Пусть между нами — холод и преграды,
Я не сломлюсь под тяжестью оков.

Пусть ты забыл, как тихо я дышала,
Как верила в обманчивый рассвет.
Душа моя, хоть ранена, не пала — 
В ней гордость есть, хоть счастья больше нет.

Пусть люди шепчут всем о нашей драме,
Мне всё равно: я выше суеты.
Я научилась жить одной лишь памятью,
Средь пустоты и горькой тишины.

Я не дрожу, не опускаю взгляда,
Хоть сердце бьётся где-то у виска.
Ты здесь стоишь — от этого прохлада
Чтоб поняла: я всё наверняка.

Не нужно больше лжи и оправданья,
Не надо слов, что выцвели давно.
В моей душе — не боль, а расставанье,
Как в старом храме — тихо и темно.

Ты говоришь, что время всё излечит,
Что впереди — иные берега…
А я молчу: мне нечего ответить,
Лишь стынет в жилах прежняя тоска.

Ступай. Пусть ветер унесёт все тени,
Пусть растворится в сумраке «вчера».
Я не зову назад, не жду спасенья —
Мне чуждо это слово: «навсегда».

Я верила, что чувство не остынет,
Что даже тень его согреет вновь.
Но эта встреча всё разоблачила:
Мы говорим, как из чужих миров.

Твой голос — будто эхо незнакомое,
Твой взгляд скользит, не задевая глаз.
И я вдруг вижу: всё, что было дорогое,
Давно рассыпалось, как старый, хрупкий час.

Не упрекну, не стану вспоминать былое,
Зачем тревожить пепел давних дней?
Любовь не умерла — она была иною,
А я её придумала, поверь...

Прости, что верила так слепо и упрямо,
Прости за то, что слишком берегла.
Теперь я вижу эту правду прямо:
Ведь между нами не разлука—-пустота.....

Мы встретились, как два усталых путника,
У края тропы, где дорога расходится.
Твои слова звучат не как признание,
А как прощальный, тихий, ровный голос.

Я не прошу ни памяти, ни верности,
Не жду, что вдруг всё станет, как тогда.
Любовь ушла, оставив только нежность —
Ту, что не жжёт, а греет, как звезда.

Пусть будет так: без криков и без слёз,
Без обещаний, что не смогут сбыться.
Я отпускаю всё, что не сбылось,
И сердцем больше не пытаюсь биться.

А если где-то в будущем случайно
Ты вспомнишь миг, что был когда-то светлым,
Пусть это будет не виной печальной,
А просто добрым, тихим, тёплым следом

Я не искала этой встречи роковой,
Но час настал — и некуда бежать.
Ты здесь стоишь, такой же, как весной,
А между нами — вечность и печать.

Твой голос — будто эхо давних дней,
Знакомый жест, и взгляд, и поворот…
Но сердце стало холодней, мудрей —
Оно не рвётся больше в тот полёт.

Не говори о том, что было нам дано,
Не воскрешай обрывков прежних слов.
Всё отзвенело, сгинуло давно,
Как тает в дымке утренний покров.

Я помню всё: и шёпот, и рассвет,
И ту тропу, что мы делили пополам.
Но прошлого в глазах моих уж нет —
Лишь тихая печаль по старым снам.

Прости, что не рыдаю у плеча,
Что не молю остаться, не уйти.
Судьба черту меж нами провела,
И нам её вовек не перейти.

Ступай своей дорогой — без оглядки,
Пусть ветер унесёт былые сны.
Я сберегу лишь отблеск той загадки,
Что зажигала мне любви огни.

А если вдруг когда-нибудь случайно
Услышишь где-то имя вдалеке —
Знай: это осень шепчет над поляной,
Остывший след на стынущей реке.

Мне мил осенний, строгий час рассвета,
Когда туман ложится на поля,
И ветер, словно вестница ответа,
Мне шепчет про далёкие края.

Не страшен мне холодный лик природы,
Не страшен дождь, что бьёт по крышам вновь.
В этой печали — чистота свободы,
В этой прохладе — верная любовь:

К себе самой, к пути, пусть и суровому,
К словам, что не растрачены впустую.
Я не хочу начать опять по-новому —
Я лишь хочу понять себя, живую.

Пусть листья падают, как письма без ответа,
Пусть небо хмурится, скрывая горизонт.
Во мне живёт моё живое лето,
Что не умрёт ни в стужу, и ни в шторм.

И если мир становится суровей,
Если дороги прячутся во мгле,
Я стану только крепче и спокойней —
Как дуб, что крепко держится в земле.

А где-то впереди — огонь далёкий,
Как обещание, как тихий зов судьбы.
Мой путь — не лёгкий, но такой достойный,
Где сердце не теряет всей мечты.

Люблю я осени печальный, гордый лик,
Когда леса стоят, как стражи у дорог,
И ветер шепчет мне о чём-то в тот же миг,
Что сердце понимает, но сказать не мог.

Вокруг — пустыня из опавших, мёртвых листьев,
И небо серое, как сталь, нависло над землёй.
Мне чуждо это тихое, холодное величье,
И мир мне кажется пустым и неживым порой.

Я не ищу в багрянце утешенья иль отрады,
Мне не милы ни парки, ни сады в прощальном блеске.
Душа моя полна глухой , немой преграды,
И в этом сумраке — тоска в последнем тихом, всплеске

Пусть кто-то видит в осени покой и красоту,
А я в ней слышу шёпот старых бед.
Как будто осень — это зеркало, и в нём — на лету —
Мелькает тень минувших, горьких лет.

И каждый шорох — словно чей-то тихий упрёк,
И каждый пожелтевший лист — как слово без ответа.
Я не зову ни солнца, ни тепла, ни новых строк:
Мне ближе эта стылая, суровая планета.

Пусть вихрь срывает с веток последние покровы,
Пусть дождь стучит по крышам, как приговор судьбы.
Я не ищу ни счастья, ни покоя, ни основы —
Лишь эту горькую свободу в холоде мольбы.

И если где-то есть уют, тепло и свет в окне,
Пусть это будет для других — для тех, кто верит в чудо.
А я останусь здесь, в уставшей тишине,
Где осень шепчет мне: «Ты вечно будешь ниоткуда».

Стучат колёса, мчится поезд вдаль,
Мелькают станции, поля и города.
Я оставляю позади печаль,
Чтоб вновь найти те самые слова.

Потом такси, и вновь аэропорт
Полёт туда, где сердце чаще бьётся
В душе порядок и теперь комфорт
И счастье,
счастье сново теперь льётся.

А впереди — сиянье куполов,
Москва зовёт, как тихий зов судьбы.
Среди проспектов, улиц и мостов
Я встречу отголоски той любви..

Туда, где счастье робко расцвело,
Где первая любовь шептала тихо
Мне было так доверчиво, тепло —
Как будто Бог исполнил свою прихоть..

И вот я возвращаюсь —но, не та,
С другим рассветом, с новою мечтой
Но сердце помнит эта высота-
Как свет, что стал моей живой звездой.

Пусть самолёт пронзит седой туман,
Пусть небо примет всей мечты полёт.
Я возвращаюсь не в чужой роман,
А лишь туда где сердце вновь поёт.

Москва дышала огнями и шумом,
Сплетала проспекты в тугой узор.
А я всё искала в случайном взгляде
Тот самый, единственный разговор.

Мы шли сквозь город — сквозь гул и скорость,
Сквозь свет витрин и бегущих людей.
Казалось: мир распахнётся на совесть,
И станет всё сразу намного светлей.

А после — Мытищи, парк тихий, старый,
Где листья шептали про дни былые.
Там воздух был чище, там ветер не ярый,
А чувства — как искры, живые, простые.

Там, среди сосен, средь троп извилистых,
Ты руку мою осторожно взял.
И в этом мгновенье, простом и искреннем,
Весь шумный мир вдруг тише стал.

Потом мы вернулись в сердце столицы,
Где Кремль величаво глядит сквозь года.
На Красной площади — шаги, как страницы,
И вечность застыла здесь, словно звезда.
**********
У Нулевого километра стояли,
Бросали монетки в тихий полёт.
Мы верили: всё, что загадали,
Когда-нибудь точно произойдёт.

Теперь, когда город меняет лица,
Когда зажигаются новые огни,
Мне хочется снова туда вернуться,
Где были мы — и где были одни.

Пусть время бежит, и меняются моды,
И парки растут, и дома встают.
Но в сердце живёт та простая свобода,
Что мы отыскали в том тихом пути.

Билеты куплены, и вот мой самолёт,
Я улечу туда, где сердце билось,
Впервые ощутила тот полёт —
Воспоминания в душе моей разбились.

Там воздух был прозрачнее и чище,
Там каждый миг звенел, как первый стих,
И даже тишина казалась выше,
А мир казался бесконечно тих.

Пусть всё теперь иначе, далеко,
Но в памяти горит тот тихий свет.
Я ближе к небу, я так высоко —
Хочу услышать на вопрос ответ.

А небо шепчет: «Не ищи причин,
Не требуй знаков, не гонись за смыслом.
Ты — часть большого, вечного пути,
Наполненного лишь покоем чистым».

И пусть внизу исчезнут города,
Растают в дымке улицы и лица —
Я сохраню тот свет в себе всегда,
Чтоб в самый тёмный миг им озариться.

Всё прошлое обратилось в прах,
И сожалеть уже не о чем больше.
Остался тихий, ровный свет в глазах —
Не горький, не холодный, не тревожный.

А ветер унесёт былые сны,
Рассеет тени, что тянулись следом.
Теперь шаги уверенно тихи
Я стала старше, и не маюсь бредом.

Не жду звонков, претензий твоих громких,
Мне дорог миг, что дышит здесь, сейчас.
Среди дорог, порой крутых и ломких,
Я научилась верить в тихий глас —

В тот голос, что звучит внутри спокойно,
Не требуя взамен пустых наград.
Пусть прошлое ушло дорогой знойной —
А впереди — рассвет и новый взгляд.

Но осень шепчет в стынущем саду:
Листва кружится, словно сны былого,
И в каждом шорохе я слышу ту беду,
Что тихо тает где-то у порога.

Прохлада льётся с пасмурного неба,
Туман ложится на остывший луг.
И пусть душа уже не просит хлеба
Для старых ран — но помнит каждый звук,

Тот самый шаг, тот взгляд, тот миг случайный,
Что растворился в серости дождей.
Теперь я — тень, спокойна и печальна,
Среди ветров и сумрачных полей.

Я не молюсь, чтоб гром утих над крышей,
Чтоб тучи расступились в небесах.
Мне чуждо ждать, когда весь мир услышит
Мой тихий крик в холодных чужих снах

Но верю я: средь бурь и равнодушья,
Средь лжи и масок, и пустых имён,
Есть сила, что не просит поклонения,
А просто бережёт мой тихий сон.

Не в славе, не в величии, не в грохоте,
А в том, как замирает сердце вдруг,
Когда вдруг чувствуешь: ты не потеряна,
И этот мир не враг, а просто друг.

Пусть надо мной сгущаются все тени,
Пусть шепчут, что надежды больше нет.
Я буду знать: средь тысяч поколений
Есть свет, что не погаснет много лет.

Пусть день уйдёт, растает, словно иней,
Оставив лишь спокойствие внутри.
Я не одна — и в этом моя сила,
Что тихо светит в сумраке земли.

Огромный мир стал для меня уж мал
И чуждо льстивых слов пустое эхо.
Средь тысяч лиц и тысяч громких фраз
Я берегу свой тихий, честный голос.

Пусть ветры рвут небесный синий шёлк,
Пусть мир кипит, не зная тишины —
Я не сломлюсь от бурь и от ветров,
Как старый дуб у края тишины.

Не надо строк мне лживых обещаний,
Ни слёз, что льются в полумраке зря.
Мне хватит света в собственном молчанье,
Чтоб не погаснуть больше до утра.

И пусть дорога вьётся в даль без края,
Сквозь сумрак, сквозь туман и сквозь года —
Я буду твёрдой, тихой, и желанной
Живым огнём что не погаснет никогда.

Я не зову ни неба, ни грозы,
Мне чуждо буйство ветреных стихий.
Средь суеты и лживой мишуры
Я берегу свой тихий, гордый стих.

Пусть мир шумит, сплетая ложь и сны,
Пусть шепчут вслед, что путь мой одинок —
Я не предам ни чести, ни весны,
Что в сердце тлеет, словно уголёк.

Не надо слёз, не надо громких слов,
Мне хватит взгляда, твёрдого, прямого.
Я — как утёс средь бурных берегов:
Не покорюсь уже чужому слову.

И если день погаснет без следа,
Я буду ждать рассвета у порога.
Моя душа — не пепел, не вода,
А пламя, что не гаснет от тревоги.

Над старым погостом туман залегает,
Как будто скрывает последний секрет.
Душа, что когда-то так жарко сгорала,
Теперь лишь холодный, безмолвный ответ.

Никто не услышит, никто не осудит,
Лишь ветер поёт над уснувшей землёй.
Судьба, как дорога, петляет и судит —
А я остаюсь здесь, одна, под луной.

Не надо мне слёз, не прошу утешенья,
Пусть холод пронзит до последней струны.
Пусть в этом нелёгком и горьком мгновенье —
Я сама себе памятник,что возводят сыны....

Не могила — а пауза.
Глухая, пустая.
Ветер шепчет, а я не пойму ни слова.
Всё, что было живым, —
стало тенью, чертой,
Всё, что пело, —
теперь только холод и вой.

Крик застрял где-то в горле,
не вышел наружу,
Только эхо гуляет по стылому саду.
Я кричу в эту ночь,
в эту серую стужу —
Но никто не ответит.
Никто
И не надо.

Пусть земля тяжела,
пусть кресты смотрят строго — Это не про покой,
это про «не вернуть».
Я стою на краю,
у последнего порога,
И не смею назад, и вперёд
не шагнуть.

Сырой туман укутал тротуары
И город стал немного мне чужим.
Ушли куда то летние пожары
И осень шепчет голосом другим

Листва ложится тихо, без печали,
Как будто просит: «Просто помолчи».
Мы этот миг не зря с тобой встречали —
Среди дождя и стылой тишины.

Сползает капля по стеклу лениво,
Как будто время взяло выходной.
Всё стало серым, тусклым и немилым,
И этот вечер тянется пустой.

Нет ни надежды, нету утешенья,
Пусть будет просто мокро и темно.
Сегодня мне не нужно оживленья —
Мне просто нужно лишь побыть одной

Август уходит неслышно, на цыпочках, тихо,
Сбросив на землю последние солнца лучи.
Ветер листает страницы стихов торопливо,
Будто боится, что время застынет в тиши.

Падает дождь — не стеной, а прозрачной вуалью,
Ласково моет уставшие листья в саду.
Мир замирает под этой прохладной печалью,
Словно прощается с летом на том берегу.

В каплях — закат, в каждой луже — кусочек рассвета,
Золото клёна дрожит на ветру, чуть дыша.
Осень стучится, пока ещё робко, несмело,
В дом, где живёт тишина и чужая душа.

Пусть этот дождь смоет всё, что тревожило прежде,
Пусть унесёт с собой тяжесть минувших дней.
Август шепнул: «Не грусти… впереди — надежда,
В этой робко-красивой , но твоей,тишине».